КУРС ЦБ $ USD 66,7840 EUR 73,9766
00:00:00  00.00.0000
Москва 0 , 0м/с
Zlochevsky: in Russia, did not learn how to effectively manage the agrarian market
Some time ago Russian farmers were surprised to learn about the searches that took place in the largest agroholdings of the country. Many immediately flashed the thought: I wonder what there looking for of the FSB and the tax? I could not help thinking that in agriculture began a feeding frenzy. How could it be otherwise? In 13 regions of the country are searched in the agricultural holdings. What happened actually?
Подписаться на новости

Эти и другие вопросы обсудили издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и президент Российского зернового союза Аркадий ЗЛОЧЕВСКИЙ.

— Аркадий Леонидович, такая была любовь между государством и агрохолдингами! Что случилось?

— На самом деле ничего особенного не произошло, эта любовь никуда не делась, потому что она касалась в основном государственной поддержки. А государственной поддержкой занимается, собственно говоря, Министерство сельского хозяйства от лица государства, в аграрном секторе это главная движущая сила. Вся эта история с обысками, выемками документов и так далее производится управлением «К» ФСБ России совместно с налоговой инспекцией. Это другие ведомства, совершенно другие.

— Не относящиеся к Министерству сельского хозяйства?

— Которые не оказывают поддержку сельскому хозяйству — они занимаются нарушениями в правовом поле.

— Нет, они занимаются расследованием нарушений.

— Расследованием нарушений в правовом поле. На самом деле это история с бородой, достаточно давняя. В свое время, когда мы обсуждали с налоговой инспекцией эту тему, — что происходит и какие правила нужны — при отработке правил мы натолкнулись на одну проблему со стороны агрохолдингов: они категорически возражали против введения новых правил, норм ответственности для собственных дочерних торговых домов, которые занимаются как раз поставками на предприятия переработки. Они возражали против установления уставного капитала «дочек» в размере не менее 50 миллионов, на чем мы настаивали. Мы требовали это, скажем, для всех элеваторов в рамках подписанной хартии, и так далее.

— То есть не 10 тысяч рублей.

— Да. Мы спорили, и очень сильно, с агрохолдингами. Я настаивал на том, что правила должны быть едиными для всех, они не должны отличаться у агрохолдингов от всех остальных субъектов рынка. С какой стати вдруг? В результате мы так и не пришли к какому-то соглашению, и агрохолдинги продолжают трудиться по собственным технологиям, несмотря на то, что подписались под соблюдением норм хартии. А к чему это приводит? Они занимались, мягко говоря, нелегитимными операциями.

И в конечном итоге мы обсуждали на последней встрече с налоговой инспекцией вопросы действия хартии, поставили вопрос перед налоговиками в отношении того, что это ненормальное явление, что надо приводить в чувство, потому что это нарушение условий конкуренции. Они же выигрывают в деньгах, в результате выпускают на рынок продукцию с этих предприятий переработки, которая сформирована по не очень честным правилам и дает определенные выигрыши. А что делать тем, кто соблюдает все правила от А до Я, предусмотренные хартией? Ведь они тоже ее подписали, но они все соблюдают. В результате мы поставили вопрос ребром и сказали, что с этим в конце концов надо что-то делать, надо как-то разобраться с ситуацией, чтобы, как говорится, «причесать поляну». Я еще понимаю, когда это касается субъектов, не подписавших хартию. Это их позиция, с ними надо разбираться в рабочем порядке и посмотреть, чем они там занимаются. А если вы подписали хартию, будьте добры — соблюдайте правила. Вы же добровольно все подписали, согласились с этими правилами.

— То есть проверки идут у тех, кто хартию подписал, но зафиксированные правила не соблюдает?

— Совершенно верно, не соблюдает.

— В прежние времена, лет 10 назад, у нас было такое понятие, как аграрное лобби. Были даже такие термины, как «аграрная общность», «аграрное братство». Почему аграрники сейчас молчат по поводу всех этих проверок, и вообще, что случилось? Каждый сам за себя сейчас, или произошло расслоение между очень богатыми, середнячками и прочей «шушерой»?

— Нет, на самом деле расслоения особого нет, просто вопрос проверок касается только агрохолдингов. А агрохолдинги – это своего рода каста на рынке. Кстати, они занимают не очень большую долю рыночных процессов. В зерновом производстве, например, в пределах 10%. Остальное – это крепкие середнячки, они гораздо более важную роль играют, их масса гораздо больше. Их это не затрагивает, с одной стороны, и потому мало волнует.

А с другой стороны, они точно так же смотрят на эти агрохолдинги, как и малый бизнес, скажем так, поскольку основная, львиная доля поддержки достается именно агрохолдингам государственным. Они, естественно, на это дело смотрят очень специфически: то есть не нравится это людям. И объективно правильно не нравится, потому что лидерами рынка с точки зрения технологий и прочего являются не агрохолдинги, а как раз крепкие середнячки. Но им-то ничего и не достается. Госпрограмма развития сельского хозяйства должна быть ориентирована на лидеров рынка, а она ориентирована на крупные структуры, которые просто обладают некими возможностями…

— Не некими возможностями, а прямым доступом, давайте вещи называть своими именами.

— Прямым доступом, и львиная доля падает в их карманы. Это не очень правильно с технологической точки зрения и с точки зрения формирования психологии рынка. Все к этому привыкли уже, «а

нам все равно ничего не достанется», поэтому особо и не претендуют, грубо говоря. А когда такие проверки начинаются, их это только радует: а чего же, в конце концов, поддерживают из государственного кармана нарушителей закона!

— Аркадий Леонидович, многие обратили внимание на то (и я тоже), что эти проверки не коснулись Ставропольского края, Ростовской области, Краснодарского края, то есть основных зернопроизводящих регионов, а коснулись более-менее отдаленных.

— А вот как раз в этих регионах, названных вами, Игорь Борисович, и концентрируются крепкие середнячки.

— То есть не поделенные между какими-то структурами или личностями, так скажем?

— Да нет, там дело не в дележе. На самом деле надо понимать, как идет процесс. Я уверен, что владельцы этих агрохолдингов, то есть бенефициары, непосредственно даже не в курсе того, чем занимается их предприятие. Просто система управления настолько громоздкая, что обеспечивает полную непрозрачность в нижнем звене. И в нижнем звене какой-то директор предприятия, который занимается вот этим сговором с «помойками», отмывающими НДС…

— С «отмывальщиками»?

— С «отмывальщиками», да. Он имеет с этого какой-то приработок себе в карман, грубо говоря, откаты. На этом рынок строился долгие годы, все к этому привыкли…

А владелец даже может быть и не в курсе. Я не думаю, что это его целенаправленные установки. Я даже уверен, что нет таких целенаправленных установок на эти процессы.

— Еще вот какие мнения по поводу этих проверок ходят, что называется, на рынке информации. Поговаривают, что грядет некий крупный передел в агропромышленном комплексе, и сейчас в неприличную позу поставлены владельцы этих агрохолдингов, где проходят проверки, которые будут вынуждены пойти на какие-то уступки или вообще отдать свой бизнес. Как вы относитесь к этому?

— Я не думаю, что конкретно эти проверки связаны с подобными технологиями. Да, технологии эти существуют, но они из сферы силового давления, – а здесь как раз силовики осуществляют это давление, – уже достаточно давно перетекли в банковскую сферу. Именно банкиры сегодня занимаются отбором предприятий за долги. И технологии скрытого рейдерства, скажем так, — это частая практика в современных банках, а не у силовиков. Силовики все-таки если это и делают, то делают под заказ тех же банкиров или под какие-то сторонние интересы.

— Ну, здесь какая-то очень большая сеть заброшена: 13 регионов все-таки, не 13 агрохолдингов, а 13 регионов.

— Регионов 13, а агрохолдинги те же самые, их там, грубо говоря, 5, может быть, 6 штук.

— В этой связи есть еще одно наблюдение, может быть, из сферы конспирологии, но оно недалеко от жизненных реалий. У нас перед Великой Отечественной войной была в сельском хозяйстве проведена коллективизация для удобства изъятия продовольствия без лишних разговор из сельского хозяйства в оборонную промышленность, в войска, для нужд населения и так далее. Не полагаете ли вы, что сейчас возможна такая же «коллективизация», я бы сказал, национализация? Почему? Потому что в основном все агрохолдинги кредитуются в государственных банках, они закредитованы, некоторые даже перекредитованы. Многие настолько перекредитованы, что они вообще банкротятся. Возьмите «Евродон»…

То есть государственный банк в любой момент может сказать: «Так, идите отсюда вон, мы будем от имени государства управлять, вы нам должны», – может возникнуть такая ситуация?

— К национализации и продразверстке это никакого отношения не имеет. Ситуация с агрохолдингами — да, может развернуться именно в такую сторону. И мы видим по процессам, что она туда и движется постепенно, но это не национализация. Я же объяснил, что эти агрохолдинги занимают не очень большую долю рынка, по крайней мере, в растениеводстве такое невозможно. В животноводстве — да, может быть концентрация в руках банковского капитала каких-то серьезных активов, поскольку там концентрация очень высока. В растениеводстве это невозможно в принципе. Слишком мала доля, вы ничего там особо не сконцентрируете, даже если все активы подгребете в свои руки с агрохолдингов. Это ничего не даст, не даст доли на рынке.

Плюс ко всему прочему надо учитывать следующее обстоятельство. Те самые крепкие середнячки, основная масса, от которых мы зависим и в объемах производства, и в рыночных процессах, они практически на 80%, а то и 90% не пользуются кредитными ресурсами, живут на свои, поэтому они полностью независимы от банковской среды.

— Может быть, это и раздражает?

— Да, это может не нравиться, но с ними так просто не управиться.

— Аркадий Леонидович, есть ли усиление, на ваш взгляд, управления государства в агропромышленном комплексе? Именно управление или тоска по такому управлению.

— Я бы сказал, да, что это тоска, наверное, по такому управлению. Наблюдается желание как-то управлять, порулить, усилить регулирующую роль. Просто в эту сторону не идет, скажем так, выработка механизмов, потому что эффективность механизмов, применяемых сегодня для «руления» рынком, крайне низка. Эта проблема, естественно, вызывает желание как-то ее усилить…

— То есть упрощение экономических решений?

— Это вызывает желание усилить давление на рынок, зажать гайки и его отрегулировать, а рынок регулируется тонкими механизмами, его возможно отрегулировать только ювелирным инструментарием, топором вы его не отрегулируете, очень сложный механизм. Ну и начинается, соответственно, по ювелирке топором отрабатывать, заканчивается это еще снижением эффективности такого эффекта «руления», а отсюда и желание что-нибудь монополизировать, отрабатывать по командам. А рынок по командам не работает, он работает по мотивации, по интересам, по тому, что содержится внутри бизнеса. И когда вы не создаете мотивирующих инструментов, то оно заканчивается желанием прикрутить гайки и усилить давление, вот и все.

— Как вы полагаете, желание, точнее призывы, в том числе исходящие от Министерства сельского хозяйства, что нужно немножко остановить темп экспорта зерна, они под собой какой-то смысл имеют?

— Объясню, как это работает. Не помню сейчас точно месяц, по-моему, в сентябре министерство собирало экспортеров и раздало им команды. Команды были, соответственно, сократить экспорт.

— Это было прямое указание, или просьба, или намек?

— Это была просьба, какое уж прямое указание?  Рынку невозможно прямое указание дать. Речь шла таким образом. Мол, ребята, давайте вы добровольно как-то там сократите ваши планы, потому что экспортеры сдавали планы на экспорт на предстоящий сезон (тогда по осени). Они сдали, им сказали, давайте на 20% все планчики урежем, и все будет замечательно, тогда никакие меры регулирования не грозят, и мы впишемся в рыночные параметры. Как поступил рынок? Он отреагировал на эту просьбу или указание соответствующим образом – он нарастил темпы отгрузок резко сразу после этого указания, потому что у каждого экспортера соответствующая мысль, что надо вписаться, пока гайки не прикрутили…

Уже на практике надо вписаться и выполнить свою экспортную программу, иначе потом может оказаться поздно. То есть логика рынка работает не от доверия к государству, а от мотивации, стимулирующих факторов.

— Да, и от гарантий.

— Стимулирующий фактор появился к тому, чтобы нарастить отгрузки, они и нарастили. В результате мы рекордными темпами грузили всю осень, пока у нас с погодой не начались проблемы и пока мы не потеряли, не загнали через активные темпы отгрузок внутренние цены до неконкурентоспособности экспорта.

— Аркадий Леонидович, несколько коротких вопросов. В этом году у Зернового союза юбилей – сколько лет?

— 25.

— Зерновую биржу удалось создать в стране?

— Пока, скажем так, полноценной зерновой биржи у нас нет.

— Складские расписки удалось создать?

— Нет.

— Государство мешает?

— Застрял закон в согласовательной процедуре.